SAPE ERROR: Нет доступа на запись к файлу: sape/familystory.ru_bea74e658c9dd997ea6d3de8a6bae98f.links.db! Выставите права 777 на папку.

FamilyStory - Портал о семье и для семьи. Семейный отдых, развлечения, информация, интересные истории
Главная · ФорумыПонедельник, Декабрь 18, 2017
Навигация
Главная
История семьи
Свадьба: все от тоста до свадебного путешествия
Семья и закон
Семейный отдых
Семейные развлечения
Семейный просмотр
Семейные династии
Семейный доктор
Фамилия
Нашумевшие истории и сплетни
Форумы
Партнёры
Поиск
Темы форума
Новые темы
Расскажи свою семейн...
Нужно ли наказывать ...
Взаимоотношения дете...
Оцените наш сайт!
Обсуждаемые темы
Расскажи свою сем... [3]
Нужно ли наказыва... [3]
Взаимоотношения д... [2]
Оцените наш сайт! [0]
Последние статьи
Отравленный воздух
Автомобильные гонки
Почему звонит электр...
Великий исследовател...
Телевидение будущего.
Ма-Хи-Фи и проигранн...
Ма-Хи-Фи и проигранн...
В помощь травознаям
Кто такой кукловод?
Жидкие кристаллы
Дочь Великого Бхаскары
Центр здоровья ребенка
Истрия Мари Кюри
Играем с детьми: стр...
Простой фокус для др...
Гость
Имя

Пароль

Запомнить меня



Забыли пароль?
Сейчас на сайте
Гостей: 1
На сайте нет зарегистрированных пользователей

Пользователей(всего): 123
Рекрут: adolphus19848
тест
Z535026633897
Z351917850097
История развития института семьи в России

История семьи в России, как впрочем, и во всех других странах мира, связана с социальными, экономическими и политическими процессами модернизации обществ. Модернизационные процессы урбанизации и индустриализации меняли не только социально-экономические аспекты индивидуальной, семейной и общественной жизни, но и влияли на характер и способ ведения домохозяйства, на внутрисемейные отношения и демографическое поведение, а значит, на структуру и размер семей. Индустриальные общества способствовали становлению малых, или нуклеарных форм семьи, состоящих из родителей и несовершеннолетних детей. Собственно, преобладание тех или иных форм семьи служит одним из показателей уровня модернизации общества. В постиндустриальных обществах семья так же эволюционирует: исследователи говорят о падении нравственно-этических норм и изменении устоявшихся представлений о семье, о нестабильности браков, о превращении в норму и росте числа неполных семей, о снижении роли семьи в социализации детей, и т.д.

Существует распространенное мнение, что в доиндустриальных обществах семьи были расширенными и/или составными по количеству и структуре. Однако, исследования социальных историков и социологов убедительно доказали, что семья в доиндустриальных обществах не была той автономной структурой, островком частной жизни индивидов, каковой она является в современных обществах. В доиндустриальных обществах семья была включена в более широкие социальные структуры - родовые, общинные, цеховые и т.д. Используя экономические понятия производства (товаров/услуг) и воспроизводства (рабочей силы), можно сказать, что в доиндустриальных обществах семья была более институтом производства, чем воспроизводства. Соответственно, функция социализации детей не только не была основной функцией семьи, но зачастую вообще не являлась семейной функцией.

Вопросы развития и изменения семьи как социального института чаще всего связывают с вопросами стабильности обществ, видя в семье основной институт трансляции социальных ценностей от поколения к поколению и/или единственно легитимную социальную норму организации сексуальных практик и воспроизводства. Однако, как уже было указано, во-первых, семья отнюдь не всегда в истории человеческих обществ была институтом социализации детей, а во-вторых, семья отнюдь не всегда была "естественной и основной ячейкой общества". Развитие института семьи под влиянием модернизационных процессов способствовало оформлению частных социальных отношений и частных форм организации жизни (в противовес оформлению публичных форм организации труда), способствовало повышению индивидуализации членов семьи, становлению более демократичных отношений между членами семьи - между супругами, родителями и детьми, другими членами семьи.

В рамках данной статьи будут рассмотрены только некоторые аспекты истории развития института семьи, а именно: 1) становление нуклеарной семьи в России; 2) практики влияния государственной социальной политики в России ХХ в. на институт семьи и внутрисемейные отношения.

Становление и утверждение малой семьи. В России, с первой четверти XVIII в. и вплоть до начала ХХ в., формы семейной жизни во всех сословных группах постепенно менялись. Сначала дворянство, а затем и интеллигенция, прошли путь от составной, сложной семьи к малой (нуклеарной) семье, так, что к концу XIX в. малая семья в России стала основной и единственной массовой формой организации семейной жизни в городе.

Что же касается крестьянства, то вплоть до XVIII в., понятие семьи для них было тождественным понятию "дом" в значении домохозяйство, поэтому семьей, в основном, считалась та группа родственников (и неродственников), которая проживала в одном доме и вела совместное домохозяйство. По мнению социальных историков, в России имперского периода среди крестьянства малая (нуклеарная) семья стала преобладать только после эпохи Великих реформ 60-х гг. ХIХ в., а до этого, массовой формой семейной организационной структуры у российских крестьян была составная семья.

Таким образом, можно отметить, что к началу ХХ века, малая семья в России стала распространенной, а главное, легитимной формой семейной жизни. Однако становление малой семьи очень медленно меняло характер внутрисемейных отношений, которые, в основном, основывались на патриархатно-авторитарной системе.

Патриархатно-авторитарная семейная система характеризуется во-первых, господством и контролем мужчин над женщинами, старших над младшими, т.е., строгой половозрастной иерархией семейной жизни с контролем главы семьи над всеми домочадцами, и во-вторых, приоритетами семьи как целого, над индивидуальными запросами и интересами ее членов. Поэтому патриархатная семья не являлась, и не могла быть детоцентристской.

Демократизация внутрисемейных отношений, как и эмансипация женщин и детей, происходили крайне медленно. К началу ХХ века среди дворянства и интеллигенции внутрисемейные отношения также во многом сохраняли традиционные черты. Даже среди образованных людей в России начала ХХ в. индивидуализм, соблюдение частного пространства личности, не были распространенной повседневной практикой.

Кроме того стоит напомнить, что вплоть до середины ХХ века Россия была крестьянской страной, а если учесть, что в изживании архаических форм семейной организации город обгонял деревню примерно на 50 лет, т.е. на два поколения, а возможно и на три, то можно сказать, что демократизация и эмансипация семейных отношений в России на рубеже XIX - ХХ вв. происходила крайне медленно.

Семья в Советской России представляла собой институт, с одной стороны, унаследовавший прежний авторитарно-патриархатный стиль внутрисемейных отношений, а с другой, представляла собой стремительно модернизирующийся институт под воздействием трансформационных импульсов нового государства. Воздействие целенаправленной государственной политики на семейные структуры и формы внутрисемейных отношений отмечено многими исследователями. Советская социальная политика в отношении института семьи, всегда была ограниченной, не носила системного характера, отождествлялась с социальной политикой. Институциональные интересы семьи в государственной деятельности специально не выделялись и не учитывались. Однако, отсутствие системной, целостной и целенаправленной семейной политики отнюдь не означает существования намеренных и ненамеренных воздействий на семью со стороны государства. Семейная политика советского государства строилась на основе идеологии равенства (классового и полового) и отрицания буржуазных форм брака и семьи. Светская политика в отношении семьи была сосредоточена на вопросах регуляции брачно-семейных отношений работающих женщин и на вопросах охраны и материальной поддержки материнства и детства. Исследователи социальной истории семьи выделяют несколько, принципиально разных по своей направленности и влиянию на внутрисемейные отношения и структуру семьи, периодов в истории социальной политики советского государства.

Первый период (1917 - середина 20-х - начало 30-х гг.) часто называют временем радикального переустройства института семьи и сексуальной революции в России. Этот период характеризуется либеральным законодательством и легитимацией ряда запрещенных в имперский период индивидуальных, в том числе сексуальных, прав и свобод. Советская власть декретом "О гражданском браке, детях и ведении книг актов гражданского состояния" от 18 декабря 1917 г. утвердила единую процедуру гражданской, светской регистрации брака, отменив церковную регистрацию брака как единственно легитимную и легальную форму регистрации брака до революции.

Кроме того, было узаконено формальное равенство женщин и мужчин во всех сферах жизни по обеспечению равного доступа к работе, образованию, социальным услугам и благам. Россия была не только одной из первых стран мира, провозгласившей равенство полов, но и первой страной, в которой начала проводиться направленная социальная политика по созданию условий для реализации равных прав и равных возможностей для женщин. Благодаря такой политике государства, в СССР на практике была создана одна из самых первых в мире эмансипаторских, в отношении женщин и детей систем социального обеспечения.

Эмансипации женщин во многом способствовали введение облегченной процедуры развода и легализация абортов. Развод в истории российской империи отнюдь не всегда был сложной процедурой. Так, вплоть до 1730 г. желающим развестись было достаточно обратиться к приходскому священнику и получить от него разводное письмо - документ, фиксировавший и подтверждавший развод. Развод, как и брак, регистрировался и санкционировался церковью. Однако, начиная с 1760-х гг. (когда РПЦ ощутила мощную поддержку государства), и вплоть до 1860-х гг. разводов было мало, ибо их количество жестко контролировалось церковью. После 1860-х гг. количество разводов начало из года в год расти. Официальный развод был распространен в городской среде, среди крестьянства же практиковались несанкционированные церковью "самовольные разводы".

Ситуация радикальным образом изменилась в 1917 г., когда декретом "О расторжении брака" процедура развода стала светской и доступной. Дела о разводах, возбужденных в одностороннем порядке, были переданы из церковного ведения в ведение местных судов. Принятый в октябре 1920 г. Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве упрощал процедуру развода: развод по взаимному согласию происходил в ЗАГСе, а по заявлению одного из супругов - в суде. Однако судебная процедура развода была упрощена: дела слушались без участия заседателей, а в случае неявки в суд обоих супругов, дело о разводе слушалось заочно.

Постановление Наркомата здравоохранения и Наркомата юстиции от 18 ноября 1920 г., разрешавшее в России искусственное прерывание беременности в медицинских учреждениях, было первым в европейской истории практикой легализации абортов. Легализация абортов в России, как бы это сегодня ни оспаривали сторонники движения "pro life", была бесспорно большим шагом в процессе эмансипации российских женщин, ибо позволяло самим женщинам контролировать собственную сексуальность и фертильность. В имперский период истории России согласно уголовному уложению 1903 г. существовала уголовная ответственность за аборт и для врача (до 6 лет), и для матери (до 3 лет). Надо отметить, что введение бесплатного аборта в медицинском учреждении с обеспечением "максимальной безвредности" для женского здоровья, было большим благом для большинства российских женщин, живших в нужде, страдавших от сложностей быта и отсутствия постоянного и надежного партнера в послереволюционной и послевоенной стране. Так, в 1925 г. 60,4% женщин, сделавших аборт в Ленинграде, объясняли свой поступок крайней нуждой. В Ленинграде в 1924 г. вышло постановление о формировании абортных комиссий, которые устанавливали очерёдность на производство бесплатной и легальной операции аборта в медицинских учреждениях. Приоритетом пользовались работницы ленинградских заводов.

Среди эмансипаторских мер социальной политики советского государства в отношении женщин и детей стоит указать на пропаганду и частичную реализацию политики освобождения женщин от "быта". Речь идет о снятии и разделении (с государством) ответственности женщин за рекреационные функции семьи и социализацию детей.

Однако, практические реалии семейной жизни в 20-е гг. были не столь радужны и однозначны, так как существовали значительные расхождения между революционными риториками о равенстве женщин и мужчин и их воплощением. Реалии семейных практик и в городе, и в деревне были связаны с нищенским существованием отставленных (разведенных) матерей с несовершеннолетними детьми. Ибо при упрощении процедуры развода, неразвитости социальных служб и отсутствии обязательной и фиксированной поддержки со стороны государства, женщины, особенно с несовершеннолетними детьми, были экономически зависимы от своих мужей.

Проблема усугублялась введением в семейный кодекс 1918 г. дореволюционной, распространявшейся ранее на дворян и городское сословие, имперской нормы семейного права о раздельном владении супругами имущества. Речь шла о том, что по семейному кодексу имперского законодательства, ни муж, ни жена, не имели права пользоваться и управлять имуществом супруги(а) без их специального согласия. В имперский период истории России правовые нормы были сословными и регулировалось по закону в дворянской среде и среди городского сословия, и по обычаю - в крестьянской среде. Имущественные и наследственные права дворянок и женщин городского сословия были выделены в отдельную категорию, и поэтому они имели больше имущественных прав, чем представительницы других сословий. Однако, распространение этих, в целом прогрессивных, норм права, разработанных для защиты экономических интересов женщин привилегированных классов, на все население страны, привело к неожиданным результатам. В случае развода очень сильно ущемлялись интересы неработающих женщин, ибо они, не имея собственного дохода и имущества, также не имели права и на часть семейного имущества, заработанного мужем в браке, ибо согласно кодексу 1918 г. брак не создавал общности имущества супругов. Эта норма права приводила к большой экономической зависимости женщин (особенно женщин с детьми) от мужей, ибо подавляющее большинство женщин в России 20-х гг. - не работало и не имело собственных доходов.

Ситуация изменилась только в 1926 г., когда был принят новый Кодекс о браке, семье и опеке (КЗоБСО). Кодекс 1926 г. изменил режим раздельности супружеского имущества режимом его общности. В результате, супруги, не имевшие самостоятельного дохода, получали права на часть имущества семьи. Кодекс о браке, семье и опеке 1926 г. помимо этого:

• вводил единый брачный возраст для женщин и мужчин - 18 лет (Декрет о браке 1917 г. устанавливал возрастную норму для женщин в 16 лет, а для мужчин - в 18 лет);

• придавал правовое значение фактическим брачным отношениям (однако, введение данной нормы привело к правовой неопределенности, так как допускало законность и зарегистрированного брака, и фактического сожительства, при этом вопросы параллельного существования нескольких фактических сожительств или параллельного существования зарегистрированного брака и фактического оставались не отрегулированными);

• упрощал процедуру развода: развод производился в ЗАГСе, а не в суде, и в заявительном одностороннем порядке (второму супругу(е) лишь сообщалось о факте развода, его присутствие при разводе было необязательным);

• восстанавливал институт усыновления, отмененный Семейным Кодексом 1918 г.

Однако это было лишь декларированное равенство, ибо реалии семейных практик, при облегчении процедуры развода, вели к полному переносу ответственности за детей на женщин. Кроме того, стоит указать, что у строящегося советского государства не было ресурсов для осуществления объявленных эмансипационных программ по освобождению женщин от быта и от ответственности за воспитание детей.

Таким образом, этот период характеризуется многоукладностью и разнообразием форм семейной жизни. Апробировались и легализовывались как самые разные формы семейных союзов (гражданский брак, гомосексуальные союзы, тройственные союзы, семьи-коммуны, и т.д.), так и государственные практики социальной поддержки матерей и несовершеннолетних детей. Конец политики сексуальных свобод и социального экспериментаторства в сфере семьи, как указывает И.Н.Тартаковская, "был ознаменован появлением статьи директора института Маркса-Энгельса Дмитрия Рязанова "Маркс и Энгельс против "вульгарного коммунизма" и половой вседозволенности (1927 г.)". В этой, и ряде других официальных публицистических статей, осуждались сексуальная свобода, разврат, невоздержанность; поднимались вопросы защиты прав матерей с несовершеннолетними детьми.

Однако стоит указать, что ситуация в области семейных и сексуальных отношений по "свертыванию" либеральных свобод стала меняться несколько ранее, когда в прессе "поднялась волна" по так называемому Чубаровскому делу. Речь идет о получившем широкую огласку случае группового изнасилования рабочими молодой крестьянки, приехавшей учиться в Ленинград. Этот случай, произошедший в Чубаровом переулке (Ленинград, Лиговский проспект) осенью 1926 г., имел широкий общественный резонанс. В прессе появились многочисленные статьи, обзоры, отклики читателей и даже стихи, осуждавшие случившееся и требовавшие сурового наказания для насильников. Ситуация в Ленинграде 1926 г. была очень сложной, так как город только-только начал оправляться от жесточайшего голода, усугубленного масштабным разгулом преступности и общей криминализацией жизни. Конечно, к 1926 году, криминал в Ленинграде в основном был взят под контроль, а общество вышло из состояния аномии и стало относиться к подобным преступлениям против личности как к нетерпимым девиациям. Тот разгул насилия и сексуальная разнузданность, царившие в обезлюдевшем и обессиленном городе в 20-е годы, стали неприемлемы в ходе "строительства" Ленинграда как индустриального и образовательного центра советского государства.

"Чубаровское дело" получило столь широкий резонанс и активное осуждение-обсуждение в комсомольской и молодежной прессе потому, что подобные преступления сводили на нет эмансипаторские усилия государства. Советскому государству для осуществления проекта эмансипации женщин, вовлечения их в стремительно индустриализировавшуюся экономику, необходимо было обеспечить безопасность молодых женщин на производстве, в общественной сфере. Изнасилование, тем более групповое, в таких условиях становилось не только травмирующим женщину сексуальным опытом, а антисоциальным актом, подрывающим доверие к новому социальному порядку. В сторону ужесточения моральных норм и ограничения сексуальных свобод эволюционирована и услуга бесплатного аборта. Попутно, с середины 20-х гг. началась в печати кампания против абортов, в ходе которой осуждался эгоизм нерожающих женщин, вред операции аборта для женского организма. Однако, надо признать, что в печати тех лет прослеживались разные стратегии презентации аборта: от широкого эмансипационного дискурса, через медицинский и демографический, вплоть до морального осуждения аборта как социальной практики репродуктивного поведения.

Масштаб востребованности этой достаточно дорогостоящей социально-медицинской услуги был таков, что советское государство стало постепенно отказываться от ранее декларированной и гарантированной им свободы контроля над фертильностью. С одной стороны, это было связано с отказом от достаточно утопичной социальной политики первых лет Советской власти, когда тотально не хватало ресурсов. С другой стороны, можно предположить, что масштаб востребованности абортных операций был большой неожиданностью для настроенных вполне традиционно и патриархатно первых советских правителей и законодателей. Так, если в 1928 г. 41,3% зачатий заканчивались абортами, то в 1934 г. - 72,6% зачатий закончились абортами. Таким образом, ни ресурсов для поддержания индивидуальных свобод женщин, ни желания и политической воли для предоставления декларированных эмансипационных свобод у советского государства не было.

Следующий шаг советского государства был вполне "закономерен" и соответствовал логике репрессивного законодательства - введение полного запрета на аборт в советских медицинских учреждениях. За криминальный аборт предусматривалась уголовная ответственность и для самой женщины, и для врача, и для лиц, выполнявших посреднические функции.

Так, в середине 20-х - начале 30-х гг. начался второй период в истории советской социальной политики, продолжившийся вплоть до середины 50-х гг., который исследователи характеризуют как период введения репрессивного законодательства в отношении семьи, сексуальности и ответственности женщин и мужчин за сексуальные отношения и родительство.

В 1936 г. выходит постановление "О запрете абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей, детских садов, усилении уголовного наказания за неуплату алиментов и некоторых изменениях в законодательстве о разводе". Постановление содержало требование, что все беременности должны заканчиваться родами; а сам аборт объявлялся запрещенной медицинской услугой.

По мнению ряда отечественных и зарубежных исследователей, введение репрессивных мер в семейную политику было связано с необходимостью увеличения рождаемости (ибо ослабление семейных устоев, легализация разводов и абортов, неразвитость социальной инфраструктуры, вместе с насаждавшимся принудительным трудовым укладом индустриально развивающейся страны, способствовало значительному снижению рождаемости).

Однако представляется, что помимо этого собственно "демографического" объяснения социальной политики советского государства, существует и другое - "стратегическое" объяснение. Советское государство стояло перед сложной задачей создания индустриальных рабочих из крестьян, ставших "новыми горожанами". Для этого их надо было убедить в приоритетности интересов государства перед интересами индивидов и их семей. Стратегическая задача изменения социальной политики была связана не только с установлением нового, коммунистического социального порядка, но и с установлением новой трудовой дисциплины в стремительно индустриализировавшемся обществе.

Необходимо сказать, что именно в 30-е гг. получила широкое распространение малая (нуклеарная) семья. Появление малой семьи - это своего рода "побочный" продукт сталинской индустриализации, связанный с характерной для индустриальных обществ тенденцией к индивидуализации частной жизни и масштабными миграциями. Постепенно менялся не только тип семьи и характер внутрисемейных отношений: в российской семье происходил отход от модели авторитарно-патриархатных отношений к более демократичным и равноправным, как между супругами, так и между родителями и детьми. Изменение отношения к ребенку/детям выражалось в изменениях в репродуктивном поведении супругов (репродуктивный период регулировался и сужался контрацептивными практиками, а количество детей снижалось до одного-двух), а главное, - в становлении семьи детоцентристского типа. Семейная политика Советского государства эволюционировала в сторону ужесточения законодательства по пути "принудительной стабилизации семьи". Так, июльский 1944 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания "Мать-героиня" и учреждении Ордена "Материнская слава" и медали "Материнство" вновь менял статус и конфигурацию и семьи, и внутрисемейных отношений:

• Указ придавал правовое значение только зарегистрированным бракам (при этом всем лицам, вступившим в фактические брачные отношения в период с 1926 г. по 1944 г., предписывалось зарегистрировать брак, в противном случае брак объявлялся не действительным);

• Указ ужесточал процедуру развода:


o было введено обязательное судебное разбирательство при разводе, с процедурой примирения в народном суде и решением дела по существу только в вышестоящей судебной инстанции;


o брак расторгался только в случае признания судом необходимости его прекращения;


o делам о разводе стала придаваться широкая огласка (публичное судопроизводство, с привлечением свидетелей, обязательная публикация в местной прессе объявлений о слушании дел о разводах);

• Указ запрещал установление отцовства в отношении детей, рожденных вне брака.

Последняя из указанных норм фактически, после отмены имперских законов в 1917 г., вновь вводила понятие "незаконнорожденный", ибо дети, рожденные вне брака, не могли получить фамилию отца, даже если последний давал на это согласие. Ребенку присваивалась фамилия матери, а в свидетельстве о рождении (метрике) в графе "отец" - ставился прочерк. Этот указ отбросил наше законодательство на столетие назад.

Таким образом, во время войны, и связанных с ней массовых миграций, вся ответственность за внебрачную близость ложилась на женщину и впоследствии на ее ребенка. Государство снимало ответственность за внебрачного ребенка с мужчин-отцов и перекладывало ее на женщин-матерей и частично на себя, обязавшись выплачивать ежемесячные пособия на каждого рожденного вне брака ребенка. Таким образом, государство решало вопрос воспроизводства населения в военные и послевоенные годы.

Эти изменения в законодательстве о семье выполняли одновременно две чрезвычайно важные и амбивалентные задачи в области семейной политики (стоит отметить, что с управленческой точки зрения, эти задачи были решены оптимально, с минимальными для государства ресурсными затратами): Первая, практическая задача, была связана со стимулированием рождаемости в условиях войны и ликвидацией демографического перекоса полов (нехватки мужчин);

Вторая задача - идеологическая - была связана с потребностью стабилизации общества и постулированием (введением) семейных норм жизни малой семьи. Последняя задача была предельно важна, ибо в условиях войны, массовых миграций, эвакуации, плена, оккупации, с одной стороны, происходил распад семей, и государство путем ограничения разводов стремилось ограничить индивидуальные свободы и индивидуальную мобильность своих граждан. С другой стороны, в военных и послевоенных условиях реальной нехватки мужчин нормой повседневной жизни становилась материнская семья, поэтому было необходимо ввести в повседневность понятие "нормальной" семьи - семьи, состоящей из отца, матери и ребенка/детей. Понятие нормы семьи задавалось через конструирование понятия неполная семья, через дискредитацию фактических браков и материнских семей, введение в повседневную практику понятия "незаконнорожденный".

Третий период в истории советской социальной политики в отношении семьи начался после 1953 г. и продлился до распада СССР в 1991 г. Этот период характеризуется постепенным "смягчением" практик государственного нормирования семейных и внутрисемейных отношений. Так, Указами Президиума Верховного Совета СССР в 1954 г. была снята сначала уголовная ответственность за подпольный аборт, а в 1955 г., был разрешен аборт по медицинским и социальным показаниям. Тогда же, в 1955 г. отпуск по уходу за ребенком был увеличен и составил 56 дней до и 56 дней после родов, был введен оплаченный больничный лист по уходу за заболевшим ребенком и т.д.

В таком виде законодательство о семье просуществовало вплоть до 1968 г., когда были приняты Основы законодательства о браке и семье Союза СССР и республик. В 1969 г. с опорой на эти Основы в РСФСР был принят республиканский Кодекс о браке и семье. Принятое новое законодательство значительно упростило процедуру развода (через ЗАГС, в спорных случаях - через суд), узаконило аборт по личному выбору женщины, признало право установления отцовства, как в добровольном, так и в судебном порядке, подтвердило режим общей собственности для супругов, регулировало алиментные отношения.

В 80-х гг. были реализованы вполне "социал-демократические" меры в области социальной политики в отношении женщин-матерей: введены единовременные пособия на каждого ребенка, частично оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком до одного года, ряд производственных льгот работающим матерям. В течение 80-х - начала 90-х гг. были введены следующие меры: увеличен оплачиваемый до- и после- родов отпуск до 70 дней (вместо 56); продлен до 1,5 лет частично оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком ; введен отпуск по уходу за ребенком с 1,5 до 3 лет без содержания, но с сохранением рабочего стажа (дающего право на пенсию) и рабочего места, и ряд других протекционистских мер по защите и стимулированию материнства. Эти действия советского государства можно определить как реализацию варианта социал-демократической модели социальной политики50 с высоким уровнем занятости и низким уровнем бедности, универсальным правом всех граждан на государственное социальное обеспечение и протекционистскими мерами по защите интересов выделенных социальных групп (в данном случае - работающих матерей и несовершеннолетних детей).

Подводя итоги, укажем, что, начиная с середины 30-х гг., в нашей стране сложился особый подход к семье, который просуществовал вплоть до начала 90-х гг. Для этого подхода характерны следующие черты:

1. семья понималась, как важнейший институт советского общества, поэтому она находилась под контролем государства и партии;

2. материнство понималось как важная социальная и государственная функция женщин, поэтому государство поддерживало материнство и морально, и материально;

3. государство брало на себя львиную долю ответственности за воспитание, образование, охрану здоровья детей;

4. женщины-матери несли ответственность за семью и семейный быт;

5. женщины-матери несли ответственность за детей: за их здоровье, учебу, успешную социализацию.

Легитимный гендерный контракт несмотря на официальную политику гендерного равенства порождал и воспроизводил "биологизаторский" подход к женской гендерной роли и никак не способствовал перераспределению гендерных ролей между супругами. В советской семье, как и в доиндустриальной семье имперского периода, сохранялась гендерная асимметрия, но асимметрия не вполне традиционная, ибо главной и основной фигурой в советской семье стала - мать. Женщина-мать отвечала не только за рождение, воспитание, образование и здоровье детей, но и за быт и психологический климат семьи. Одновременно женщина-мать поддерживала семейное благополучие своей зарплатой, ибо в подавляющем большинстве семей зарплаты мужа не хватало для обеспечения всех семейных нужд.

Сложился своеобразный треугольник, в центре которого были дети (ребенок) Как видим, основным партнером женщины-матери становилось государство, а не муж и отец ребенка. Государство, в большинстве случаев, было более надежным партнером для матери, воспитывающей детей, чем отец этих детей. Дело в том, что семья в России на протяжении всего ХХ в., как и во всех модернизированных обществах, становилась детоцентристской и малодетной, что соответствует общемировой тенденции изменения репродуктивного и внутрисемейного поведения в индустриальных и постиндустриальных обществах. Модернизационные изменения в брачности и рождаемости происходили и происходят под влиянием развития и становления общества массового потребления, под влиянием развития контрацептивной промышленности, а главное, под влиянием процессов женской эмансипации и изменения представлений о гендерных ролях в семье и обществе, стремлении к эмоционально-интимной общности супругов. Эти модернизационные влияния на семью и внутрисемейные отношения ведут, с одной стороны, к неустойчивости браков, к снижению уровня брачности и уровня рождаемости. Современная семья постиндустриального общества - это предприятие с неопределенным исходом, предполагающее имманентный конфликт интересов и гибкое перераспределение гендерных ролей; институт, все еще обеспечивающий функцию биологического воспроизводства и социализации детей, и в то же время все более зависимый от степени удовлетворения эмоциональных и психологических потребностей ее членов.

С другой стороны, существует и обратная тенденция, когда в условиях глобальной и локальной социальной нестабильности, семья (не только гетеросексуальная) становиться желанным местом стабильности и привязанности в море "безбрежного индивидуализма". Такая ситуация способствует росту ценности семейной жизни в постиндустриальных обществах. Россия - не исключение. Семья в современной России эволюционирует в сторону разнообразия типов семьи, форм семейной жизни, форм внутрисемейных отношений.

Copyright © 2006, FamilyStory - Портал о семье и для семьи. Семейный отдых, развлечения, информация, интересные истории